 |
|
|
|
|
|
|
Cлавный вечер на Косинке. Выпадает снежок, в точности как тогда в 1985. Самарцев. Затем Ляндо. ЛЯНДО. А, ты уже здесь. Почтимте высочайшего поэта! САМАРЦЕВ. Ваши ядовито-хвалебные строки из того же Данта явно относятся к сегодняшнему косинскому юбиляру. Их ему и несите. Желаю здравствовать обоим. (Уходит) ЛЯНДО. Экий же ты... неуёбный. Ушел, однако. Ушел совсем... Посмотрю при свете фонаря еще раз. (Достает листки рукописи) Алексею БЕРДНИКОВУ
С ЛЮБОВЬЮ
1.
Твои венки и впрямь я возлюбил!
Почти дойдя до состоянья пара,
Как та Линор, влачащая Эдгара -
Я в трепете моих лазурных жил!
О, где ж ты смыл его, или купил
Такого изумительного дара-
Венчать в стихах козу и Ренуара,
О, как бы я с таким насонетил!..
Но вот, венок - благоухан и зелен:
Я не имея страху ни мало -
Плету его, засевши в бунгало,
Хотя топчан манящ и беспределен!
Но кошка так мурлыкает светло,
Что засыпаю я, как бы застрелен...
2.
Но просыпаюсь я - как недострелен:
Мой сын колотит в дверь, вопя в надсад! -
Кругом стихов, посуды перепад,
Немытая. И сам я неприделен!
Ах, так ли все, когда ты коктебелен -
Когда лазурь кругом, куда ни взгляд,
А в банках все шабли несут подряд,
И взором дев - ты весь околыбелен!
Но прозу зим нам Пушкин освятил,
А в погребе как раз к зиме - картофель.
И я его, чтоб отрок не вопил
И тем не искажал свой нежный профиль, Пусть на Косинке – а не в Петергофе ль? -
Сварю в мундире - как я возлюбил!
3.
О как его я нежно возлюбил!
Когда узнал -о, Свет! - Его мамашу,
С ним обоюдно страх и радость нашу.
Его еще хоть не было, но был,
Однако, он! Он где-то рядом жил И здравствовал. Нет, строк я не окрашу
Тут мистикой и вас не ошарашу:
Его я словно рифму - и интуил!
Но вот уже я с ним. Ох, эта пара!
Меня он бодро щиплет за живот,
А я его - тут он весьма орет!
И смех и слезы - прямо до угара!..
Картофель выкипит! - Кричу, но вот-
Сей на столе, в благоуханьи пара!
4.
Почти дойдя до состоянья пара,
Я улетаю духом в Коктебель,
Где плещет моря синяя зыбель,
Иль в детство, где стою среди бульвара.
Кругом еще все чай, да растобара -
По лужам кувыркается апрель,
Мозаика цветет а ля Врубель
В домах модерн...Внизу ж, кипенье вара -
Кладут асфальт. А сердцу так мило!
Лети мое певучее стило -
Где грани фонаря, уюта чара. Где в точке незабвенной полушара
Там орхидея плавила стекло -
Фантазией прекрасного Эдгара!
5.
Фантазией безумного Эдгара
Вдруг стала жизнь, когда погнали нас.
А в дом модерн шарахнуть мог фугас, -
Всех на восток - подобием товара...
Нас повезли в товарных, где татара
С чуваш живут, и поселили нас
К хозяйке, где племянник был как раз
Из Куровской, и вот уж мы с ним-пара!
По малу лет я много не тужил.
Мы с ним на чердаке сыскали "Ниву",
И в леди обнаженную Годиву
В плаще волос вперялись... Как кружил
Нам голову журнал, как ветер гриву
Ее коня - до трепетанья жил!
6.
До голубенья щек, прозрачья жил
Нас голод гнул и колыхал нас ветер...
Свет электрический уже не светил.
Лишь керосиновый едва коптил.
Народ, воруя и воюя, жил
И вырастал я и угрюм и светел.
А ветер годы гнал словно фалетер*.
Над похоронками по - бабьи выл...
Я рос, болезни все перемогая,
И легкие мои микроб когтил.
И нас пожар едва не погубил!
И вот, меня от хворости спасая
И матери моей слезам внимая -
Отец на паровик билет купил.
---------------------------------
* ..Когда еще Филька-фалетер
скакал в голове шестерни!- Из Б.Пастернака.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
7.
Билет он до Васильева купил.
И вот мы с ним бредем ледяной Волгой,
И поймой и сугробною и колкой -
Туда, где монастырь в горах светил...
Иваном Грозным сей основан был,
Когда он брал Казань толокой долгой
И мы к нему - с котомкой, да с кошолкой -
Сей скит болезных воздухом целил.
Вдруг видим: средь закатного пожара
С дровами сани... Вместо ж лошадей -
Шестерки запряженные людей!
Конвой, овчарки. Запах перегара.
А царь - Мороз под вечер всё лютей...
Постичь ребенку это - где же дара? 8.
Но дал мне Феб таинственного дара
И вот сижу, спасенный от войны,
В библиотеке, сладостные сны
Впивая, то Брет Гарта, то Эмара.
Вот - Фрези Грант. Вот - Гез в когтях кошмара.
О Алекс Грин! твоей святой струны,
Где мне запел аквамарин волны,
Не позабыть волшебного нектара!..
А позже - Блок и елок канитель,
И яркий взгляд и силуэт в метель.
За балом, бал - от хлада и до жара!
А там уже капели ритурнель,
И грифельным грачом вопит апрель:
-Девчонка! Спичка! - Где ж, от Ренуара!?..
9..
Коза, гордячка - где ж от Ренуара?
Я был влюблен в нее, в ее рояль,
Готов часы внимать ее играль;
День без нее один - ну просто кара!
Ах, брак меня куснул огнем Тартара...
Но это все потом, в иную даль.
А до того -другим моя печаль:
Я в Шеланге, на Волге - до загара.
Мой друг Евгений деву опленил,
Она - его. Звалася Вероника.
Но и меня взгляд, бюст ее томил -
Она ж к нему - с обрыва скачет дико.
В квартире - Достоевский - обойди-ка!
..Вчитался я... А то б - насонетил.
10.
Уж девять я цветов насонетил,
И вспомнил о тебе - белянка Элла -
Изгибы розовеющего тела,
Исчадье ивняков, воды, светил!...
Размахом рук ли, плавников ли, крыл?
Ты обнимала Волгу без предела, Как бы частицу своего надела,
А я - не ближе полуметра плыл...
...Был путь фатою снежною расстелен.
Ты замуж шла. Прощай же, Бог с тобой!...
Ну, раз хоть поцелуй!.. И слез прибой...
Но чуял я - иной мне жребий велен -
Не здесь, не с ней - совсем с иной судьбой.
О, как же я был неумел и зелен!
11.
Но Кормчий мира был совсем не зелен:
Он ведал, что вернувшись из Европ
Задумал кое-кто среди холоп
На Запад мост, проклявши мрак расселин.
И вот уж, не один указ нацелен:
Космополит? - С работ. Иль - прямо в гроб,
Иных - в Сибирь, до посиненья...шей!
И вот, хоть Рузвельта Линор*, хоть Гмелин
Гуляйте тут- кругом все так мило!
Потемкинский народ глядит светло.
Увы, мой сын, не будь гуманитарий! -
Сказала мать, вздохнув невесело,
А то, как раз и в пенитенциарий -
Надежд я не имею ни мало!
==================
*Госпожа Элеонора Рузвельт - жена великого президента США
посещала советские тюрьмы и тамошние столовые, где празднично одетых заключенных
по сему случаю кормили хорошим обедом и даже подали им сыр Рокфор.
12.
Иллюзий не питая ни мало -
Пошел я в испытатели Природы
И узрел охру гор, смарагды - воды.
Небес азийских синее стекло.
Вникая, как бурильное сверло
В Натуры суть, я видел, что народы
С судьбою их - как в сколах гор породы
В повторах, сменах сходственны зело...
Геолога тут вспомню, Хомизури-
Носат и хмур, но так глядел светло
| И мне про земляка - в ком мира зло
Нашло себе ужасное жерло
Поведывал немало в свистах бури,
Под кедрами, в палатке - бунгало.
13.
В брезентовом, белесом бунгало
Я вслушивался в шелесты растений,
В далекий шум времен и откровений
И в слабых рифмах - пробовал стило.
И жизнь свою, как в окуляр - стекло
Я видел всю, меж страхов и сомнений,
В грехах, среди семейных охлаждений,
С работою, обрыднувшей зело!
Но десять лет с судьбой той неразделен
Томим плотской, духовною тугой;
Глобально-музыкальною женой,
Во мраке плыл, что мнился безразделен...
Но, выплюнут охальным сатаной,
Я в свет влетел и был он беспределен!
14.
Ах, горизонт морей был беспределен,
Когда, отброшен службой и женой,
Я стал под диабазовой скалой -
Свободен, одинок и коктебелен!
Мне Макса дом - как грот Али-Бабелин
Открыт был светлой памяти вдовой
И стол, что ладил он своей рукой
Был волнами стихов его устелен!
И в Духа занебесный бунгало
Я лествицей премудрой и великой,
Поющих строф, затейливо-языкой,
Всходил туда, где свет сиял ало!
И понял я - в какой же дреме дикой
Я грешно жил! И стало мне светло!
15.
И стало сердцу радужно светло,
Когда, покинув ад - ее я встретил,
И бирюзу небес в глазах заметил.
И как витраж - всю жизнь мою зажгло!
...Итак, в своем фанерном бунгало,
Начав с пародий - вдаль я закометил,
И многое в судьбе своей отметил;
Винюсь пред всеми, кому делал зло...
А край полей снегами весь застелен,
В восточном небе - месяц гривны гнет;
А я на юбилей бежать нацелен
К А. Бердникову - что он там нальет?
А небосклон на западе встает,
Как Себастьян - весь золотом исстрелен.
Томилино 1985 г. .
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
+++ (Швейцар, Дама и Кавалер) ШВЕЙЦАР (Загибает средний палец на руке) Вот уже их восемь... Восемь с половиной. КАВАЛЕР (Швейцару). Я только что с Украины. На Украине сегодня есть народ, в России - максимум люди, много хороших людей. Пофигизм вместо народа. Холопская ностальгия по имперству. Стилизация вместо народа. Я за то, чтобы власть этой говенной "вертикали" не выходила за периметр Кремля. Поэтому всячески приветствую народы, которые уклонются от ее сапога и от ее цинизма. ЭТО И ЕСТЬ МОЯ ЛЮБОВЬ К РОССИИ, потому что Россий много. Россия, которая плевать хотела на веймарский опыт и соблазн - не моя. (Снимает пальто и отдает Швейцару) ШВЕЙЦАР. Вы так полагаете, мсье? КАВАЛЕР. Да вот именно так я и полагаю. Можете передать вашему начальству. ДАМА. Молодец! Здорово ты ему врезал.
(Те же и Ляндо) ШВЕЙЦАР. Марк Александрович! Мое почтеньице... МАРК. Как это ты меня знаешь, братец? ШВЕЙЦАР. Как было не признать вас. О вас только и разговору, что на Москве. МАРК. Ну разговору еще больше о Самарцеве. ШВЕЙЦАР. (Ослышавшись на фамилию) Если это вы о Чухонцеве, так он вовсе на Неве, у Кушнеров. МАРК. Ну раз ты такой памятливый на Чухонцева, давай я тебе мои новые стихи почитаю. (Замечает Кавалера и его Даму) А, и ты здесь! Вот так сюрприз... Ну так и быть – представляй меня своей даме. КАВАЛЕР. Марк Ляндо. Поэт-шестидесятник. Дама здесь инкогнито. ДАМА.(протягивая ладонь тыльной стороною) К примеру... Ольга. ЛЯНДО. Весьма обрадован. Не с Карпат ли будете? ДАМА. Как вы определили? Я изо Львова. ЛЯНДО. Фамилия у вас... с молдованским окончанием. На румынскую смахивает. ДАМА. А это и не фамилия вовсе, к примеру. ЛЯНДО. Понимаю. Псевдоним ваш. Вы случайно не журналистка? ДАМА. В самую точку попали. Каким это образом? ЛЯНДО. Думаю – раз псевдоним носите – наверное уж, не спроста. ДАМА. Я много еще чего ношу... КАВАЛЕР. Давайте, граждане, уйдем с вешалки – тут кое-кто мне доверия не внушает. Ты, Ляндо, зови меня попросту – Аноним. (Отходят в сторону) ЛЯНДО. Пожалуй, запомню. Аноним при Псевдониме. А отчего всё так псевдо-анонимично? АНОНИМ. Не нравится мне нынче хозяин местный. ЛЯНДО. Коли не нравится, чего приперся. Да еще и невесту припер. АНОНИМ. Сама захотела. Она мне и не невеста вовсе. ЛЯНДО. Не невеста? Тогда кто же? АНОНИМ. Возлюбленная моя. ЛЯНДО. То есть – даже больше чем невеста? Поздравляю. А чем тебе хозяин Косинки не по тебе? АНОНИМ. Я в нем разочаровался. Не тем занимается парень. Всё время стилизует себя под кого-то. Пофигизм вместо поэзии. Холопская ностальгия по имперству. ЛЯНДО. Так и что? У меня для тебя другого Бердникова нет. Может, помиритесь? (Уходят)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
+++
(Mарк Ляндо - в просцениуме)
ВОЛНА ЗА ВОЛНОЙ Ал.Бердникову и поэтам всех времен. Ты следишь, ты летишь за ним – За Паундом многогрешным, Иль серебряным Коневским! Их анапест, хорей ли, Обмолвки ли, паузы тишь - Поют тебе как свирели, Ты их собой живишь! Но кто ты, почти безвестный - В подмосковной глуши полевой? Очкарь лохматый, гротескный, Но ты им вослед: Аой! - поешь – Ибо ты истинно ты, кто знает дороги небес - И ветер здесь – твое тело! И за тобой, за тобой - Как волна за волной – Века уже смолкнувшей жизни, Где мегарыби и папоротники И зеленые выблески змей, И Рог Роланда и странники, И корабль на котором поплыл Эней!… Для упавших без веры – Ты просвет, где алмазится даль. Для довольных без меры – Усмешка, в которой печаль! На вопрос оглашенных - Этих адово - лающих лет У певцов озаренных Ты певучий находишь ответ! – За Катуллом безумным, Что стерву прекрасную пел, И за Белым золоторунным, Погибшим от солнечных стрел – Всеми теми, кто были, И за новым –совсем молодым - Те же грезы и были Ты вплетаешь в пронзительный дым Песен! Ибо ты, истинно ты – Кто видел Владычицу Жизни В венке васильковом, летящую В щебете ласточек! И постиг, что за нею одной Как прилив за парящей луной Века нарастающей жизни!... И поэтов призывы Вздохи тварей и струи миров – Только отблески лишь, переливы - Облака Её вещих снов!…
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
+++
ИЛЬЯ. Побей меня Господь, ежели я понимаю, как это все у него слепилось. «АД». «Рай». И «Портомойня». Три протагониста порознь, что как заря с зарей не сходятся. Сумасшедший поэт-философ (лет тридцати-тридцати двух), застрадавший на идее вернуть жизнь всем недоупокоенным. Старый хрен «писатель Будников» (подсевший на Демьяныче? На сходстве с каким-то чужеязычным виршеплетом, весьма средним)... Но «Портомойня» вещь из рук вон – замечательная. Герой (в диапазоне 20-60 лет) самый сок. И в карты и в постель и так неплох на вид... (Уходит) +++ (Аня, Лариса) АНЯ. Отчего это преуспеяющий Будников – это Рай, а нищий поэт-философ обречен быть в аду. ЛАРИСА. Так им назначено от веку, пока Рай и ад не переменятся между собой вывесками... АНЯ. Но ведь Безумный Философ – Иисус? ЛАРИСА. Это так несомненно, но ни он, ни Матерь Его, беспорочно Его зачавшая, об этом не знают... АНЯ. А Рита? «Магдалина» ли Она из «Кода Винчи»? ЛАРИСА. Да, для многих это так. Но она еще и воплощение Церкви Божией. Ведь «рыба» («ихтис») – первые буквы впервые явленного нам Имени Божия. АНЯ. Боюсь, не договорились ли мы до чего-либо ужасного. Как бы Его Святейшество нас не услышали. ЛАРИСА. Да, лучше поскорее смешаемся с толпой... (Уходят) +++
(Алексей, Самарцев)
АЛЕКСЕЙ.
quel tel?
was namentlich?
particularily how?
Вы вот, Шура, все время от меня собираетесь делать ноги - а ведь без Вашего черного юмора у меня в гостиной будет скучновато - топор повесь. Собрались разные люди - Вас послушать, себя показать. Некоторые, вроде этой Клото, издалека приехали. А Вы вдруг так - чик! - и обрезались. Нехорошо. Некультурно как-то. (Their reply was:)
САМАРЦЕВ.
Леша, вынуждаете к прямоте. Вышеуказанной цитатой я подчеркиваю: ВЫ ЗАНЯТЫ НЕ ТЕМ. А в гостиной, судя по отсутствию комментов, пусто. Чтобы не ввязываться в свитер этой пустоты, я и не высказываюсь по поводу Вашего плетения словес. Вы же все подряд вставляете в паззл, это род наркомании. Мне отнюдь не смешно все это наблюдать. Юмор, тем более черный, не при чем. если бы он у меня еще был.
АЛЕКСЕЙ.
Что ж, что нет "комментов", Шура? Ведь "...гости в стен слов матерных не пишут".
(Уходят) +++
(Марк Ляндо - в просцениуме)ПЕСНЬ ЛЯГУШКИ Алексею Бердникову Старый пруд лягушка прыгнула Басё У Красково - пруд. Лягушка скакнула В черноту жидких руд. И как тень их гула - Легкий всплеск воды И круги –следы… Не найти следы… В дальнем детстве пруд. Звонкий бульк воды. Иль душа дерзнула В отслоенье гула Мирозданных руд?… Средь текучих руд?... Как узнать следы?
Что таит тень гула? В звездной ряске пруд? …Иль царевна сверкнула В зеркалах воды?… Звон небес воды Волноликих руд - То любовь блеснула, Золотя следы Колыхнувши пруд веснопеснью гула!… Отраженьем гула Поцелуй воды Озаренный пруд скрывший бездны руд, Что душа всколыхнула! Или жизнь мелькнула
В дальний отзвук гула? Поведя следы Среди тайн воды В ряске гибких руд Там где старый пруд?… В юной ряске пруд. Лягушка скакнула В перелив жидких руд, В отраженье гула, В небеса воды Разослав следы…
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
+++
ГОЛОС ЗА КАДРОМ: Ну если всякая трепка вам по шее как бы по-хрену вашей гениальности, то тогда вы... да знаете ли вы, что вы такое...
КЛОТО. Простите, опять чертово радио. Пойду попрошу, чтоб обрезали или хотя бы убавили... А, это вы Александр Давидович? Простите меня – вдруг подумалось, что радио... Ну-с, станем распроститься...
(Входит Илья) ИЛЬЯ. Мой поклон вам, девица. Могу я узнать, каким ветром вас занесло к нам? Уж не зефиром ли в шоколаде? Все ли здравствуют ваши обаятельные сестрицы? КЛОТО. Сёстра-то? Здравствуют. Скитаются по миру – что им сделается? Там завалят непрошенными подарками, тут завалятся, да как раз и завалят. ИЛЬЯ. А у вас-то самой что за странная специальность? Сами выбирали? КЛОТО. Да уж и сама... Папа определил. До сих пор полагает, что скромной девушке к лицу простые крестьянские навыки, нето будто бы никто замуж не возьмет... ИЛЬЯ. Скушно вам, должно быть, это – все-время что-то выпрядывать... КЛОТО. Да притерпелась уж. Вот думаю – лучше мне чужим их судьбы ссучивать, чем позволить кому-нить из них моей распоряжаться. А вы сами-то кто будете? По вашему внешнему виду – Кручёных какой-нить. ИЛЬЯ. Да уж был и Кручёных. Дед мой. Поэта Маяка друг – все бывало этого на бильярде обставит – таких карамболей ему навыстроит, что Маяк стал его кликать попросту – друг мол Карамболев. Так это теперь и в паспорта наши – отцовский и мой – перешло. КЛОТО. Я сразу поняла – из кого вы родом. А вот Маяковского моя сестрица раненько оборвала. Зачем-то он ей в ее тартаре понадобился. Я виноватая: я одно время им очень увлекалась... ИЛЬЯ. Маяком все и сейчас еще увлекаются. А так он – самый поэт для тартара. Еще Бердников, Алексей, вот...
АЛЕКСЕЙ (за экраном). Лучина! Итальянская Клотильда моя! «Светик»! «Огонёк»! Идем поддадим им всем огонька!
КЛОТО. Да уж и поддали! (уходит) ИЛЬЯ. Побей меня Господь, ежели я понимаю, как это все у него слепилось. «АД». «Рай». И «Портомойня». Три протагониста порознь, что как заря с зарей не сходятся. Сумасшедший поэт-философ (лет тридцати-тридцати двух), застрадавший на идее вернуть жизнь всем недоупокоенным. Старый хрен «писатель Будников» (подсевший на Демьяныче? На своем будто бы сходстве с каким-то чужеязычным виршеплетом, весьма средним)... Но «Портомойня» вещь из рук вон – замечательная. Герой (в диапазоне 20-60 лет) самый сок. И в карты, и в постель и так неплох на вид... (Уходит)
+++
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
- Поверхностно и неоригинально - следствие долгого топтания в себе самом. Льстиво-ядовитое вставление Самарцева в один ряд со знаковыми фигурами не спасает. "Все стали распрощаться" - о-очень большое умелость русский языка - "о славлю" - либо ставьте запятую, либо... Но и поставив, попробуйте-ка произнести вслух. "С папИных кресел", и "сцен пОимки избавлю" - насильственные ударения, вбитые единственно ради попадания в метр, НЕ ИЗБАВЛЯЮТ от горького ощущения игры в паззл (заполнения давным-давно приватизированной лужайки, на которой "крокодил не ловится, не растет кокос". Если никак нельзя на ней без мусора, смените участок, сэр, рискните открыть какую-нибудь Индию - своя да ни за что не будет «плохонькой».
Ну почему я должен слушать все это? Однако же слушаю и буду слушать, пока слух имею. Никто и ничто мне не скажет лучше, сколь я гениален и гоним. Но вот нечто меняется в природе звука. Вслушиваюсь и совершенно раздавлен великодушием превращающих меня постепенно в ничто возвышающих меня суждений...
- На пространствах "Косинки", куда постоянно заглядываю, увидел информацию, что в декабре будете в Москве, очень рад, но почему во второй декаде? Может скорее в ноябре? Вообще, в виртуальных пространствах "Косинки" я действительно несколько заплутал, совсем как в Вашей пародии на "8 1/2". "Нищего Принца" я читаю в книжном варианте - как-то привычней, да и в компьютер дома не заглядываю. Часто роман ставит меня в тупик - будто в самом деле, издеваясь над фельетонной эпохой, Вы создаете свою Игру в бисер, где строки нанизываются в определенном порядке, согласно Структуре. Как у Гессе материалом для игры служили культурные "единицы", так у Вас мир литературных и культурных образов и цитат определяет логику текста. Комментарий при этом служит необходимым дополнением к поэме. У Гессе во время Праздника знатоки долго смаковали Игру Магистра, находя логику в ассоциативных построениях весьма различных культурных понятий. В литературе же можно вспомнить
Набоковское "Pale fire", где комментарий и глоссарий становятся на один уровень с поэмой. В Коммедии не то - культурный читатель может выбирать из десятка неравнозначных комментариев (либо забыть о них вовсе). Комментарий к каждой из кантик, несмотря на их кажущуюся разность - оказывается необходимым, но вовсе не достаточным (так и хочется сказать условием по-математической привычке) приложением к Нищему. Возможно, "Косинка" позволила бы создать Великую Игру в бисер на полях Нищего Принца, но... объяснять не буду, потому как не могу. Я, кажется, слишком "принизил" ценность Романа низведя его до игры - на самом деле это лишь одна из его особенностей, свойство, которое не уничтожает традиционных для поэзии ценностей. По моим впечатлениям, иногда, утратив нить фабулы ( довольно призрачной в первых двух кантиках) я, читая вслух, наслаждаюсь просодией и нанизыванием смысловых бисеринок. Это-то и повлекло вышеизложенные ассоциации. Если определились с приездом в Москву - обязательно напишите, ждем с нетерпением...
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
AGENDA на ближайшие шутки (Господи, зашепелявил!)
1. Выйти на Ефима Борисовича, чтобы он вышел на меня.
2. Сказать что ли Андрею, что кажется (наконец-то) и почти точно - я со второй декады декабря в Москве.
3. В виду предстоящей предложенной мне "экранизации" моей древней работенки "Нищий Принц" - встретиться с профессиональным сценаристом Клотильдой Лучина, с тем чтобы и просмотреть заодно тот Drehbuch, который она должна захватить и принести с собой (дребюхеровне предлагалось оставить в покое прежний план сценария, но неизвестно, как она этим распорядилась).
4. Ответить Самарцеву по возможности коротко на его "Вы Аня или Аноним" в том смысле, что я ни то, но и ни се, тогда как он - точная "Маня" (на фотокарточке).
А на вопрос ли, реплику что ли - мол всего два "всдупления" (его, Самарцева, не в счет) - что именно его-то, самарцевское, и в счет. (Там еще что-то о "щелях", прости Господи, но я же не акушерка).
5. Выборы в Местком (в местной школе)
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
+++
-А у вас тут славно... Давненько к вам не забегалось... Ну и как вы «обустроились»?
Как видишь – неплохо. Вот расставлю новую мебель, навешу гардины... И все потечет, как прежде...
-Да, прежде были интересные времена. Все мы были моложе лет на десять-двенадцать. И народ к вам тогда приходил... попить чайку, обчитаться. Помню воскресения, когда вы нам это все читали... -Публика в ЖЖ, думаю, успеет поднатечь. Отчасти приложим к этому усилия и мы сами. Но за количеством следует гнаться отнюдь не в подборе читающих нас - ибо "много званых, но мало избраных" дело обычное. Среди "обожателей" "Жидкова", кажется, уже никто не помнит, в какие "штыки" он был принят по началу - при том, так называемыми "коллегами". Главные аргументы "против" (все те же - оставшиеся для "Рема" и остальных) - "длина" и "приверженность Короне". -При этом забывают поругивать Пушкина за "приверженность к четырехстопнику", а "затянутость" "Войны и мира" считается едва ли не главным достоинством произведения. -Вообще - о стилистике "критики" ныне и присно. Х1Х век позволял себе тон известного высокомерия в отношение критикуемого (и читателя). Это явствует как из "разноса", так и из "похвал" (в частности - у Белинского). Советская критика ничего в этом смысле нового не являет нашему взору. Масс-медия это "соотношение" опрокинули. "Ведущие", как правило, настаивают чуть ли не на близости "по крови" с их авторами и чаще всего говорят друг другу "ты". Наша родственная и душевная близость является, как это ни странно, для нас обоих большим козырем. Подумай об "интонации" твоих сочинений. Не говори обо мне, как о чем-то постороннем - я цитирую тебя в "Книге Форумов" - тон твоих писем нам бы подошел вполне... Kак там твои девушки? … Девочки и мальчики растут и радуют. Жаль, что вы так далеко, очень скучаю по вам, а у Насти с Аней очень интересный возраст - большая открытость, искренность и любознательность, такое потом не повторяется. Школьные годы развивают сдержанность и скрытость. Проблема же нужной интонации и верного стиля - сложнейшая для меня задача, я не филолог по-натуре, скорее естественник, мысль, появившись и не найдя нужного развития в словах, которые вечно укрываются от меня, исчезает. Мысль изреченная - есть ложь, верно конечно, но неизреченная она не может существовать - это уже фантом, да и была ли она вообще? Пусть уж будут ложные, чужие, банальные, но изреченные и тогда в банальности мыслей особо важным оказывается стиль, он уж точно не должен быть серым. Писать цветисто, как писали те же маньеристы, уже нелепо, возможно, поэтому фамильярность и "близость" вошли в моду. Горлышком бутылки уже никого не удивишь, надо написать об обожравшихся манагерах-поэтах (Топоров последнее что я читал из критики), чтоб зацепило. Тот же Лямпорт писал о каких-то красных эротических губах (уймись воображение) критикуемой поэтессы - к чему? зачем? Так писать не могу, да и не хочу. Я искренне восхищаюсь стилем ваших заметок и реплик, чувствуется живая мысль, а главное - кем бы не был воображаемый "автор" реплики, пусть даже Софьей Книжник или Порцией Спагетти - напряжение текста не падает. А. Самарцев писал что-то о сопромате, площадке текучести, но я с ним не согласен - вина читателя, если он "теряет" текст. Представляю себе зоила Данте, когда тот (зоил) писал о Дантовских длиннотах и растяжках, но где эти критики? Наоборот, каждая строка у Данте - сжатая пружина, распрямляющаяся при глубоком чтении, если проскочишь, то и не заметишь напряжения. Нельзя, по-моему, отказывать роману (назовем Нищего так) в смысле только по причине его размера и сложности. Если текст из четырнадцати строчек повторяет фонетические окончания тринадцать раз, пусть и в разных комбинациях, то данный текст не имеет смысла? Конечно нет, смысл просто становится более изощренным, скрытым и напряженным. Здесь уж взмолишься о разрядке - в виде шутливой фразы или знакомой из классики цитате, она же не замедлит прийти. Но критик из меня совсем никудышный, благо смогу написать школьное сочинение на тему, в школе это мне было не по силам.
-Должно быть, все образуется.
-Я тоже так думаю. Ну я пойду, пожалуй. Дома заждались.
-Да, да. Счастливо! Всем по привету!
+++
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
kossinskaia's journal
Previous
